Archive for the ‘Africa’ Category

Великая Миграция | The Great Migration

Tuesday, August 24th, 2010

Tags: wildlife
Posted in Places»Africa»Kenya | No Comments »

Закат | Sundown

Friday, August 20th, 2010

сколько раз не приезжаем в Масааи Мару, вечером всегда одно и то же. Всем Успешных Выходных!
no matter how many times we visit the Masaai Mara, every evening it’s the same old thing. Have a Great Weekend Everybody!

Tags: view
Posted in Places»Africa»Kenya | No Comments »

Большая миграция | The Great Migration

Wednesday, August 18th, 2010

Наш друг, и периодический попутчик, географ любит выделять среди достопримечательностей страны т.н. «точки класса А» – города, природные и архитектурные достопримечательности, посещение которых является ключевым для осознания страны. Кроме них есть еще «точки класса А+» – точки которые надо посетить обязательно и ради которых можно и нужно специально отправиться на другой конец света. Но видимо, надо добавить ещё класс «А++» – это попадание в точку «А+» в правильное время. Например, несмотря на то что мы уже посетили Серенгети в Танзании и дважды побывали в заповедник Масаи-Мара в Кении, нам пока так и не довелось увидеть Великую Миграцию. Не довелось, и именно поэтому мы поехали в Масаи-Мару в третий раз.

Миграция гну в Серенгети, видимо, происходила и миллионы лет назад, но в своей современной форме, это сравнительно новое явление. Дело в том что, в конце 19-го века эпидемия чумы рогатого скота достигла Африки и стремительно распространилась по всему континенту. В результате, численность гну в Серенгети упала в десятки раз, и периодические вспышки болезни в первой половине 20-го века продолжали контролировать численность гну. Выжившим гну вполне хватало травы, и они никуда не мигрировали. Лишь в середине прошлого века вакцинация домашнего скота полностью ликвидировала болезнь, и стада гну стали стремительно расти. Их численность росла столь быстро, что учённые предсказывали экологическую катастрофу, но в итоге количество гну стабилизировалось примерно на 1,3 миллионах. Большим стадам стало не хватать травы, и они вновь стали мигрировать в поисках еды. Сначала с востока на запад, но со временем они стали покрывать ещё большую территорию мигрируя с юга на север.

Миграция миллионов гну и зебр это бесконечный годовой цикл, и в принципе увидеть её можно в любое время года. Единственная проблема, половину года огромные стада проводят в удаленных местах гигантской экосистемы Серенгети, которая включает в себя не только одноименный парк, но и заповедники Нгоронгоро в Танзании и Масаи-Мара в Кении, а также и буферную зону из полдюжины охотничьих заказников и скотоводческих пастбищ масаев. Кроме того, т.н. “длинные дожди” с марта по мая и “короткие дожди” в ноябре отнимают ещё часть года. Ну и, конечно же, чтобы сафари превратилось в незабываемое «А++», надо увидеть не только огромные стада, а поймать момент когда они пересекают преграждающие им дорогу крупные реки. Гну собираются на берегах рек, в ожидании смельчака который личным примером поведёт их за собой через реку. В конце концов, инстинкт пересиливает страх, и гну один за другим бросаются с отвесного берега в бурные реки, где их поджидают голодные крокодилы. Короче, для максимального эффекта, надо точно представлять что, где, и когда происходит.

Большую часть года, с декабря по апрель, гну проводят в южной части Серенгети и Заповедника Нгоронгоро. В феврале рождается множество телят, в это время за ними лучше всего наблюдать в районе озера Ндуту. В конце апреля/начале мая гну отправляются в дальнюю дорогу на северо-запад пересекая озера Ндуту и Масек. В июне они проходят через т.н. “Западный Коридор”, пересекают реку Грумети, и поворачивают на север. К середине июля авангард достигает кенийской Масаи-Мары и с августа по октябрь стада концентрируются там. Тут их ожидает ещё несколько водных преград: река Мара и её притоки Талек и Сэндривер. С ноябрьскими дождями гну отправляются на юг в родные края.

Our friend and an occasional travelmate, geographer , likes to speak about so called “A-grade” points – cities, architectural and natural attractions which are key to forming a picture of a country. Additionally, some points are “A+” – these are places that one absolutely must visit, places worth traveling across the world for. But it seems, there’s a need for yet another category “A++” – that would be visiting an “A+” sight at just the right time. For example, even though we’ve been to Serengeti in Tanzania and twice visited the Maasai Mara in Kenya, we still haven’t seen the Great Migration. And that’s why we were so quite ecstatic about going there for the third time.

The Great Migration probably has been going on in the Serengeti for millions of years, but its most recent reincarnation is relatively new. In the end on the 19th century, rinderpest epidemic had reached Africa and spread across the continent like wildfire. But pastoralist tribes and their cattle where not the only ones affected, wildebeest numbers in the Serengeti had plummeted tenfold. Periodic outbreaks of the disease continued, and the wildebeest numbers stayed low. Surviving wildebeest were fully sustained by the available grass and didn’t need to migrate anywhere. But in the second half of the 20th century the disease had been eradicated through vaccination of cattle, and wildebeest numbers started to pick up. In fact, they were growing so quickly, that some scientists predict and environmental catastrophe due to overgrazing. As the herds grew in size, they had started to migrate. At first, they didn’t go very far sticking mostly to east-west direction. Eventually, the wildebeest population had stabilized at about 1.3 million heads, and the migration pattern took its modern form of huge clockwise circle stretching from the southern Serengeti north across the border into Kenyan Maasai Mara.

The Great Migration is an endless annual cycle, so, in principle, one should be able to observe it anytime of the year. But in practice, wildebeest spent a good part of the year in remote places off the main tourist circuit. Additionally, the so called “long rains” from March though May and “short rains” in November, make travel in these months less enjoyable. Finally, for a truly “A++” experience, one has to see not just the huge migrating herds, but witness the spectacle of wildebeest river crossings. Herds amass on the steep shores of the rivers blocking their way, waiting for some fearless leader to step forward and lead them across. Eventually, instinct (and the pressure from the crowd advancing from behind) outweighs the fear, and one after another wildebeest leap from the high steep shores into murky water below where hungry crocodiles a lying in wait. To see the river crossings, one needs a bit of luck. But luck favors the well prepared, so one has to have some idea of when and where the river crossings are happening.

Wildebeest spend the greater part of the year from December to April in the southern part of the Serengeti and Ngorongoro Conservation Area, giving birth to lots of calves in February. This time of the year, it’s best to observe them around Lake Ndutu. In the end of April/beginning of May wildebeest start their march northwest, often crossing lakes Ndutu and Masek. In June they pass through so called Western Corridor, cross Grumeti River, and turn north. By mid-July, first herds start crossing into Maasai Mara, and from August to October most herds are concentrated in that area. Several obstacles block their path here, namely Mara River and its tributaries Talek and Sandriver. With “short rains” in November, wildebeest quickly head back south and so the cycle repeats.

Tags: wildlife
Posted in Places»Africa»Kenya, Places»Africa»tanzania | No Comments »

Лохи-Мазохисты | Masochistic-Slaves

Monday, August 9th, 2010

Мужик умирает на операционном столе и попадает в загробный мир. А там холодное пиво, баня, девочки, карты, сигары. Только устроился он поудобней, как доктора всё таки его спасают и ему приходится вернуться. Пару лет спустя – то же самое. Только на этот раз докторам не удается спасти мужика. Оказывается он вроде туда же, только там ни девочек, ни картишек. Все вокруг покрыто золой, а посреди стоит чёрт и выдаёт мужику лопату.
- “Копай!”
- “Как же так?” возмущается мужик, “я же здесь совсем недавно был, и все было совсем по другому!”
- “А ты, не путай туризм с иммиграцией…” ухмыляется чёрт.

Иногда даже самые мелкие случайные события влияют на жизнь самым неожиданным образом. Собственно, курс нашей жизни последние пять лет часто зависел именно от таких мелких неожиданных событий, встреч и случайных знакомств, сделанных в дороге. Так, в конце августа 2008-го произошло одно такое совершенно случайное, но не маловажное знакомство. После очередной поломки на Намибийских дорогах мы оказались в столице, Виндхук, где, как раз, ожидал своей визы в Анголу не малоизвестный журналист GEO. К тому моменту, он проехал на мотоцикле по восточному побережью Африки, и, познакомился в Танзании с русскоязычным звероловом, специалистом по отлову трубкозубов, с которым посоветовал, при случае, познакомится и нам.

Полтора года, двадцать стран Африки, и не одного трубкозуба спустя, мы наконец-то оказываемся в Танзании и вспоминаем о зверолове. Звоню, договариваюсь встретиться. Голос, по ту сторону линии, звучит недовольным и раздражённым. Я волнуюсь, не напрашиваемся ли мы, но мне выдают установку: “Доедете до города – позвоните. Поедем ко мне на территорию – у меня там кроме трубкозубов пять ручных гепардов”. Я в экстазе.

Доехали, позвонили. За нами заехали. Зверолов оказался крупным, угрюмым, и из Тбилиси. Жизнь в Африке ему явно не давалась легко. У всех экспатов-бизнесменов обычно есть местный партнер который сидит на ж-пе и получает свою долю, но без него тебе все кругом ставят палки в колеса. Зверолов же, каким-то образом, все делал сам, и самым главным и тяжело досягаемым его уловом были всевозможные бумажки – разрешения от министерства на отлов и продажу диких животных. Его угрюмость можно было понять – двадцать лет на черном континенте, минимум друзей, максимум забот, перебои в электричестве, дорожные пробки а, главное, кругом враги. “Если все так плохо, почему не уехать?” спрашивали мы. “Да куда мне теперь…” отвечал он, и мы сочувствующе кивали, тогда ещё не зная, что зверолову едва стукнуло сорок.

Теперь, когда сбылась заветная мечта зверолова – заполучить гепардов, проблем только прибавилось. Четырех из них он купил в ЮАР (за двадцать штук долларов каждый!) и выкормил из бутылочки. Пятый достался ему от управления нацпарков Танзании после того как сломал ногу, а у тех не было места и средств на лечение. Чем старше становились гепарды, тем сложнее было их держать в городском доме. Зверюги забирались на крышу машины и рассматривали испуганных соседей через забор. Домработнице приходилось стягивать непослушных котят за хвосты, пока не было решено переселить всю ораву за город, где у зверолова имеется карантинная зона для животных. Сейчас молодые гепарды, вполне уже достигшие взрослого размера, жили в клетке разбитой на десять частей и носились из загона в загон по узкому коридору спотыкаясь об друг друга. Им явно не хватало места.

Для зверолова гепарды были волшебными. Как только он заходил к ним в клетку, его черствая оболочка трескалась и опадала. Разговаривая с ними нежным детским голосом, он давал им вылизывать свою лысеющую макушку и таскал за хвост как ребенок. Мы наблюдали с умилением. Оказывается, есть кто-то на свете, кого не просто терпит, а любит, этот черствый и закалённый Африкой человек. И что даже важнее – это взаимно!

Возвращаясь с территории (или, как это называется здесь, шамба) зверолов поделился с нами своими планами и проблемами – гепардам нужны большие вольеры и общение с людьми, но у него самого нет, ни времени, не надежных и едино-мыслящих людей, которым он бы доверил гепардов. “Я даже как-то родственника из Грузии сюда вытащил за животными смотреть”, пожаловался он, “но ему жена позвонила, дала ультиматум ‘я, или Африка’, и он обратно улетел.” Мы с Шуриком переглянулись. Нам всегда нравилось работать со зверьми (больше чем с людьми – звери благодарнее). В Намибии и ЮАР, мы не раз посещали фермы, где обитают ручные гепарды, и туристы могут общаться с этими самыми изящными из больших кошек вплотную. Мы быстро решили, что готовы временно сделать исключение и проигнорировать то что зверолов, расист и эксплуататор всего живого, является воплощением всего чего мы призираем, если наше присутствие улучшит жизни пяти гепардов. (Спокойствие. Моральные компасы в студии, просим вас вернуться на свои места. Наша утрата принципов и бесстыдное самооправдание не прошли безнаказанно.)

“Ну, скажем такие люди есть”, улыбнулась я, опьяненная идеей целого загона живых мягких игрушек. “Ну… Мне это все, конечно, не нужно”, протянул зверолов, “но если вам интересно…” Были проведены краткие переговоры. В первую очередь нам предстояло построить большие вольеры для животных, и домик для себя, (на шамбе не было даже туалета, только огромный гараж и карантин). От нас требовалась работа заведующего и прораба, так как, конечно, если оставить черных рабочих наедине, они, безусловно, разграбят стройматериалы и изнасилуют гепардов. Все расходы на строительство и наше проживание зверолов брал на себя. Зарплаты мы не просили. Работать на зверолова нам совсем не хотелось, а вот поработать с ним, могло бы быть интересно. Со временем, когда гепарды привыкнут к нам, планировалось превратить шамбу в туристический аттракцион – сначала просто место где туристы могли бы почесать за ухом живого гепарда, а потом – частный заповедник с лоджем, который тоже предстояло построить и заведовать нам. Когда пойдут деньги от туристов, тогда и мы станем зарабатывать свои двадцать процентов. А пока что, я надеялась хотя бы немного растопить холодное сердце зверолова и возможно перенаправить хотя бы немного его энергии и финансов на охрану животных. Может быть, реабилитационный центр – не раз зверолову доставались больные и покалеченные животные, а у него был и талант и средства им помочь. Или, например, квалифицированный отлов – то, чем сейчас занимаются другие лицензированные ловцы, убивает больше зверья, чем браконьеры. Мы подозревали, что зверолова не интересуют только деньги. Рядом со своими питомцами он таял, и когда мы спросили что он делает если, скажем, его зебра или гну умирает, отдает гиенам? “Нет, отвожу в лес, хороню, и сажаю на то место дерево. Пусть хоть какая-то польза будет”, отвечал он.

Я также думала попробовать какую-нибудь социальную благотворительность, помогая в сельской школе рядом с шамбой, например. Но если животных зверолов еще как-то переносил, местные жители вообще не рассматривалась, ни как люди, ни как достойные доверия или благотворения. Даже своему давнейшему работнику он не доверял, хотя и обосновано. “Этот идиот пытался убить любовника своей жены, и все неправильно сделал!” кипел зверолов, “Звонит мне, говорит ‘бос, я вора поймал’. Я на шамбу, там всё в крови, а работника уже в тюрьму забрали. Оказалось, он заманил любовника на шамбу, попросив помочь перетащить в гараж тяжеленный сварочный аппарат. Закрыл ворота и начал рубить пангой (африканское мачете), но всего лишь выбил ему глаз! Окровавленный любовник умудрился сбежать, перелез через забор, и потерял сознание у ворот. Работник бы его добил, но там же уже свидетели… Куринные мозги! Спросил бы меня, я бы ему сказал, как все правильно сделать, и без свидетелей. А так, когда я еще и узнал, что он мне соврал, я оставил его в тюрьме на месяц. Кстати, я вам дам дробовик. Только если будете стрелять, стреляйте прямо в голову, а то потом компенсацию платить придется.”

На следующий же день закипела работа. Оказалось зверолов не единственный “свой” человек в Восточной Африке. У Африканского филиала какой-то Российской компании продающей сельскохозяйственное оборудование, зверолов купил, и выдал нам, новенький желтый трехколесный мотоцикл “Фермер”. Русские работники фирмы не сразу кинулись общаться с новичками, особенно не при зверолове, но когда тот ушел, худощавая секретарша пришла познакомиться и пригласить вечером в клуб с живой музыкой. “Все женщины здесь его подкармливают! Если хочешь чтобы он подобрел, накорми его”, посоветовала она. Я поблагодарила секретаршу, но уверила, что оставлю кормление зверолова, его жене. “Жене?! У него есть жена?!” грустно удивилась секретарша. Оказалось, мы единственные кто знал о новой жене зверолова. Нам нужна была оказия из Москвы, и зверолов пообещал, что если мы быстро управимся, то его жена, которая собиралась через неделю в Африку, передаст. Больше о жене зверолова я ничего не знала, но это не остановило секретаршу посвятить меня во все сплетни её узкого русскоязычного круга знакомых. По её словам, здесь было трудно найти “нормальных” собеседниц. Большинство местных русскоязычных женщин были привезены африканцами учившимися в Советском Союзе, и они ужасные сплетницы.

Следующие несколько дней мы мотали от города до шамбы на мотоцикле, тридцать километров в каждую сторону и, по указу зверолова, следили чтобы работник отдавал гепардам всю купленную для них еду – два килограмма первоклассного мяса на каждого – а не, не дай бог, забирал немного себе и своим детям. Зверолов, то хотел чтобы мы скорее переехали на шамбу и жили там в палатке пока не построится дом, то настаивал чтобы мы еще пару дней покатались взад-вперед и набрались опыта езды. Его мало волновало, что нам иногда приходилось ездить на мотоцикле по большому городу после темноты. Два беленьких мзунгу, на солнечно-желтеньком мотике, и так привлекают внимание, а ночью, в свете фар, мы светились как банковская вывеска. Но опыта мы действительно успели нахвататься. Особенно полезным уроком было, когда мотоцикл заглох на забитом шассе поздно ночью и не заводился. Шурик рулил, а я попыталась подтолкнуть. Но из-за уклона мотоцикл покатился назад, я отступила, и машина из соседней линии переехала мне ногу.

Каждый день мы работали как лошади. Вычищали огромный гараж зверолова, пол которого был усеян крысиным пометом. Перебирали годные и гнилые клетки, и собирали уже имеющиеся стройматериалы. Работник зверолова помогал нам, как мог, но все равно, я начала замечать за собой, с отвращением, что все реже и реже прошу у него, что-то сделать, а все чаще и чаще приказываю. Прямо как зверолов.

Общение с гепардами тоже не оказалось самым легким из занятий. Наверняка унаследовав недружелюбный характер приемного отца-зверолова, один из гепардов два дня подряд нападал на Шурика. По предположению работника, первое нападение было спровоцировано красной футболкой Шурика. На следующий день, Шурик оделся в нейтральные цвета и опять пошёл с работником кормить гепардов. Покормив нападавшего гепарда, он погладил его и твердо потрепал по холке. Тот мурлыкнул и отошёл, но через несколько секунд вернулся и, усевшись на землю в паре метров от Шурика, злобно зашипел, готовый к прыжку. Шурик, не собираясь отступать, махнул в его сторону ногой в ботинке. Гепард впился в ботинок зубами, загребая лапами стараясь затянуть добычу под себя. Балансируя на одной ноге, Шурик в итоге потерял равновесие и сел на зад. Гепард тут же вцепился за внутреннюю сторону ляжки. В панике, под визжание жены помощника, у нас заняло добрых пару минут (которые показались часами) совместных усилий, чтобы оттащить его за ошейник. В результате, две пары Шуркиных штанов валялись негодными окровавленными клочьями в углу нашей комнаты, а на его ногах красовалось-таки десять-двенадцать глубоких дырок от зубов и когтей. Я тоже каждый раз день заходила в клетку пообщаться, но меня гепарды почему-то не трогали.

После длинных, пыльных, кровавых, и знойных дней, домой мы приходили грязные и усталые, а от зверолова не слышали ни слова благодарности. Не то что нам была нужна, или мы ожидали, благодарность. Что мы да ожидали, это уважение. Простое взаимоуважение. Оказывалось зверолов представлял себе наши отношения немного по другому, и вскоре мы узнали именно на что подписались.

На выходных зверолов пригласил на шамбу патолога с семьёй, и попросил его сделать вскрытие недавно скончавшегося земляного волка. Потеря животного сказалась тяжело на нас всех. Я даже пыталась делать ему искусственное дыхание, но у меня ничего не получилось. Патолог и его жена оказались из Украины, и я весело общалась с земляками, когда увидела, что в карантин зашел молодой черный парень. С первого дня, и каждый день, зверолов твердил нам что мы должны знать кто и по какой причине находится на его территории в любое время. “Кто этот парень?” я спросила зверолова. “Когда тебе нужно будет знать, я тебе сообщу”, ответил он. Весь день зверолов игнорировал нас, когда мы спрашивали о дальнейших планах дня, и вечером просто приказал ехать за ним в сторону города. Хотя и недовольные таким обращением, мы не собирались высказывать зверолову все, что мы о нем думаем, перед его друзьями, и последовали за ним. Зверолов привез нас на белорусскую базу метала и приказал проследить, чтобы ему приготовили на завтра стройматериалы, которые он заказал, после чего сел в машину, и уехал в ночь. Приказал, и уехал. Оставив нас, и наши уши, сохнуть в темноте от беспрерывного, хотя и очаровательно изобретательного, русского мата. Благо ребята на базе, не смотря на их любовь к жесткой ненормативной лексике, оказались на удивление милыми и веселыми. Они не заставили нас скучать, пока их черные чернорабочие, широко улыбаясь и перекрикиваясь “сукабля” и “ебанигер”, грузили заказ до самого закрытия. Пару часов спустя мы в темноте подъехали к дому зверолова готовые рухнуть в постель – завтра утром нам, еще до рассвета, предстояло пилить на мясной рынок, и перетащить на шамбу сто кило мяса для гепардов. Ворота нам открыл старый сторож. Дома никого не было. Я позвонила зверолову. “Ждите”, одним словом ответил зверолов, и положил трубку. И мы ждали. Под дверью. Как бездомные собаки. Ждали целый час.

Должна заметить, манеры зверолова абсолютно захватили нас врасплох. Вся ситуация казалась за приделами нормального человеческого поведения, и большую часть времени мы находились в состоянии полного недоумения. Шурик не раз уже повторил, что надо срочно сваливать пока не поздно (то что гепарды кусались, на удивление мало его волновало, а вот такое бесцеремонное неуважение он не собирался терпеть), и я, хотя и неохотно, соглашалась. Мы решили дождаться оказии из Москвы, и посмотреть, как изменятся отношения со звероловом, когда мы переедем жить на шамбу, и не будем ежедневно мозолить дуг другу глаза. На следующий день, погода была такой же скверной, как и наше настроение. Но мы честно, несмотря на дождь и слякоть, поехали на рынок, упрятанный в глубине одного из поселков не далеко от шамбы. Если раньше два мзунгу на мотоцикле было зрелище для всей семьи, то прибавив к этому сто килограмм кровавого мяса, и размытые вдрызг дороги с лужами, в которые мы погружались по пояс, можно было претендовали на роль в цирке. На шамбу мы приехали промокшие насквозь, и работали пока не приехал днем зверолов. Мы собирались просто сесть и спокойно объяснить, что нас не устраивает, но зверолов был не в духе и разговор состоялся немного иначе:
-”Стася, ты слишком много болтаешь!”
-”Я в курсе. Это моё лучшее и худшее качество.”
-”Распространяешь слухи, что моя жена меня не кормит!”
-”ЧТО?! Я с твоей женой даже не знакома!”
-”Рассказываешь всем о моих делах!”
-”Гхм… Ты хотел держать туристический аттракцион в секрете?”
-”И вообще! Никому вы не нравитесь!”
- “?!?!?!”
- “Все люди, с которыми я вас познакомил, сообщили мне, что вы им совершенно не понравились!”
-”Прямо так все и сообщили…? Что-то я тебе не совсем верю.”
-”Да! Все! Зачем бы я тебе врал?”
-”За тем чтобы мы сидели на шамбе, занимались твоими делами, и не тратили время на друзей, которые зовут на пиво!”
-”Ну…”
-”Но если нам здесь ни кто не рад, гепарды кусаются, ты хамишь… У нас нет причины здесь оставаться!”

Свобода! Будто рассыпались в песок оковы. Вдруг все стало так просто и ясно. Мы любим животных, мы не любим живодеров. Мы больше не работаем со звероловом, нам не надо терпеть его, или оправдываться перед собой. Всех моих сил потребовалось, чтобы не закричать “Ищи себе других лохов-мазохистов!”

В тот же день мы покинули дом зверолова навсегда. Не знаю, как объяснить наше пассивное поведение, и то, что мы продержались, целую неделю. Может быть сотрясение мозга? Мы не помним, но вполне возможно, что на радостях работы с гепардами, мы потеряли сознание и ударились головой. Но если честно, то винить мы можем только себя. Никто не заламывал нам руки, и не заставлял работать со звероловом. Мы сами продались, и, не задумываясь дважды, изменили своим принципам и встали раком. Но все что происходит, происходит к лучшему. Какие сказки мы себе не рассказывали, и какой золотой возможностью мы не представляли сотрудничество со звероловом, ежу и гепарду понятно, что этот человек давно потерян в своей ненависти к окружающей его среде, и любой, кто попытается приблизиться к нему, пойдет той же дорогой. Мы же можем считать, что нам сильно повезло. Мы заглянули в логово врага. Увидели, взвесили, а главное поняли, его точку зрения. И слиняли до того как сами превратились в злобных звероловов

A guy dies on an operating table and finds himself in the afterworld. The girls are beautiful and everyone is having fun playing cards, drinking beer and smoking cigars. But before he has a chance to finish his beer, the doctors reanimate him and he’s yanked back into reality. A few years later, he is dying again, but this time the doctors are not able to save him. He descends into the afterworld, where the devil hands him a shovel and orders him to dig.
- “Wait a minute,” says the guy, “I was here just a few years ago, and everything was different!”
- “That’s the difference between tourism and immigration!” chuckles the devil.

Occasionally, even the most insignificant random events can affect your life in the most unexpected of ways, years down the road. In August 2008 we happened to make a random but import acquaintance. After our car had broken down for umpteenth time in the middle of the Namib desert, we were forced to come to Windhoek. In a hostel there, we met a well known Russian journalist who’s been riding his motorcycle around Africa, writing articles for the GEO magazine (the European equivalent of National Geographic) about people with interesting jobs he met during his travels. He told us about a Russian animal catcher he met in Tanzania, who specialized among other things in catching aardvarks, supplying them to some of the world’s best zoos.

A year and a half, twenty African countries, and not a single aardvark in sight later, we ended up in Tanzania and remembered about the animal catcher. We dug out his phone number and called to arrange a meeting. The voice on the other side of the line sounded grumpy and irritated, but had agreed to meet. “Give me a call when you get to Dar, I’ll take you to my ranch. I have a few aardvarks there and five pet cheetahs.” I was out of my mind with excitement.

A few days later, we meet the animal catcher – a huge gloomy guy from Tbilisi. Twenty years in Africa had definitely left a mark on him. Most expats-businessmen in Africa have local partners that generally don’t do shit, except getting their share of the profit, but it’s hard to get through bureaucracy without one. The animal catcher, somehow, managed to do everything by himself. His main catch seemed to be not the animals, but all the required permits for capture and export he had to obtain from the ministry. This everyday battle against a tide of red-tape, electric blackouts, water and petrol shortages, left him angry with anything and everybody around him. “If everything is so bad here,” we would ask, “why don’t you leave?” “And where would I go…” he would answer, and we nodded in understanding, not knowing that he was barely forty years old.

Now, that his life long dreams of owning a pet cheetah was finally a reality, the problems only kept piling up. Four of them he purchased from a farm in South Africa ($20k each!), and hand-reared them from a bottle. The fifth had been given to him by the Tanzanian National Parks Authority, because it had a broken foot, and TANAPA couldn’t afford the surgery nor had the place to keep it. As the cheetahs grew (the oldest was now a year and half old), it became more difficult to keep them in a suburban house. His maid had to pull them down by the tail off the roof of his Landcruiser, which the cheetahs used as a vantage point to glare at the people walking down the street below, scaring them shitless. The animal catcher just recently moved the cheetahs to his ranch outside of town, which was built as quarantine facility for the animals he exports. The cheetahs lived in a big cage constructed as a long corridor with a dozen smaller cages on either side. All the doors inside were open, and the cheetahs could run up and down the narrow corridor, but the cage was obviously too cramped for them.

The animal catcher treated cheetahs like his babies. Inside the cage with them his rough exterior shell would crack and fall off. He spoke to them in baby talk, and let them lick his balding forehead. Turned out, there was something in this world that he didn’t just tolerate, but actually loved! This tough, hardened by Africa man, loved these animals, and, more importantly, they loved him back.

Coming back from the ranch (or shamba, as it’s called here), the animal catcher shared his plans and problems with us. The cheetahs need much bigger enclosures and more human contact, but he himself has no time to spare, nor does he have anybody here that he trusts enough to help him. At some point, he even brought in a relative from native Georgia, but that guy’s wife gave him an ultimatum: “Africa or I!”, and he went back. Shurik and I looked at each other. We’ve liked working with animals (they seem to be more appreciative than people). In Namibia and South Africa, we had visited farms or animal orphanages where tourists could interact with these graceful big cats. So we decided to make an exception, and temporarily ignore the fact that the animal catcher, a racist and exploiter of animals, stands for everything we deplore, if our working with him will at the very least improve the quality of life for five cheetahs. Before our conscientious readers completely lose their faith in us, let me just assure you that our not-so-momentary lapse of judgment, had its consequences and we’ve learned a valuable lesson.

“Suppose you had such responsible people you could trust, that would manage these things for you,” I said, intoxicated by the idea of an enclosure full of live soft plush toys. “Well… I don’t really need this, but if you guys are interested…” After a short negotiation, we decided to stay for a few months. The first order of business would be building of new big enclosures. We would supervise the construction, so that the local fundi (craftsmen) don’t steal the cement, and build everything to the specifications. They would also build a small house for us to live in, as at the moment, the ranch only had cages and a garage, not even a toilet. Of course, the animal catcher would pay for all the building expenses, our food, and residency permit. We didn’t ask for a salary, because we didn’t quite work for him, but rather with him. With time, as the cheetahs would become used to us, we planned to turn this whole thing into a tourist attraction similar to the ones we saw in South Africa, and we would get a percentage of the revenue. We’ve even envisioned a private wildlife sanctuary with luxury bungalows, or an animal orphanage, since the animal catcher often enough helped the government with injured animals on his own dime. We also discovered that he isn’t only interested in money, and indeed cares about the animals. Other local catchers were still using the tried and true noose on a stick, and often injured and killed more animals than they captured, while he preferred a more expensive chemical tranquilizer, because it was safer for the animals. Once, we even asked what happens if a zebra a gnu dies in quarantine – would he feed it to the hyenas guarding his property? “No,” he says, “I would bury it and plant a tree on top.”

I even entertained an idea of various volunteering projects, working with the school in the neighboring village. However, while the animal catcher liked animals, locals weren’t considered at all as deserving trust, goodwill, or anything else. He couldn’t even trust his long time worker, though that decision did have some merit. “That idiot tried to murder his wife’s lover, and screwed it up! He calls me to tell he caught a thief. I rush to the ranch, everything there is covered in blood and the police had taken him to jail. Turns out he lured the lover to the ranch to help him move an electric welder, then locked the door and attacked him with panga (African machete), but only managed to poke the guy’s eye out. The lover managed to climb over the fence, and bleeding all over the place lost consciousness in front of the gate. The worker was going to finish him off, but by that time there were too many witnesses. Idiot! He should’ve asked for my advice, I’d tell him how to do it properly. Now, because he lied to me, I let him rot in jail for a month before bailing him out. By the way, I’ll give you a pump gun. But if you shoot, aim for the head, and shoot to kill. If you don’t kill the thief, I’d have to pay compensation and medical bills…”

Next day we started working. To our surprise, we found out that the animal catcher was not the only Russian expat in East Africa. He brought us to the offices of a Russian company that sells Russian and Belarusian tractors and other farm equipment as well as motorcycles. There we were supplied with a three-wheel Russian ATV/motorcycle “Farmer” that he purchased some time ago and left there to be pimped out with a Chinese engine and other upgrades. This was to be our transportation from now on. The Russians working there didn’t seem too eager to talk to us while the animal catcher was there, but as soon as he left, a saleswoman approached us to introduce herself and even invited us to hang out that night in some club with live music. She was also very eager to dispense some valuable advice about the animal catcher: “If you want him to like you, you have to cook for him. All the women here invite him for dinner.” I thanked for the advice, and replied that I’d rather leave the feeding to his wife. “Wife? He’s married now?” the woman sounded surprised and disappointed. Turned out, we were the only ones to know about his wife. We were looking for a way to bring us a new computer from Moscow to replace the one stolen in Nairobi, and he told us that his wife would be coming in week’s time. That’s all I knew about his family status, but that didn’t stop the saleswoman from dumping all the local gossip on me. The way she put it, it was very hard for her to find someone normal to talk to. Most Russian women there have married Africans, who came to Russia for studies and then returned home with the newly acquired diploma and a wife. According to her, these women didn’t work, they just gossiped.

The next several days, we rode twenty something miles from city to the ranch on the motorcycle, stopping at the tractor dealership from time to time to have something fixed or adjusted. We were supposed to make sure that the worker at the ranch fed all off the first grade meat – 4 pounds each – to the cheetahs, and not steal any of it for his wife and kids. Some days the animal catcher would want us to move to the ranch ASAP and live there in a tent until the house is built; other days, he would insist that we stay in his house a while longer until we get more experience on the bike. Though the ranch lacked a toilet, we were actually ready to move – riding back to town from the ranch in the dark wasn’t much fun, and rather dangerous, but the animal catcher didn’t seam to care. Two wazungu, on a bright yellow three-wheeler attract enough attention as its, and at night in the headlights, we were glowing brighter than a bank sign. But we did gain some experience from this. I’ve learned a particularly useful lesson one night, when the bike stalled in the dark, in a traffic jam, and wouldn’t start. I jumped off the backseat to try push it off the road, but because of a slight slope, the bike started rolling backwards. I stepped back, and the car from the next lane ran over my foot.

Every day we slaved at the ranch. We were clearing the room in the garage for the construction materials, moving rotten crates, cages and boxes, sweeping rat shit off the floor. The worker at the ranch helped us, but I noticed about myself, with disgust, that instead of asking him to do something, I’m beginning to bark orders at him – just like the animal catcher.

Moreover, working with cheetahs wasn’t coming along very well. Taking after their foster father, the cheetahs didn’t have an easy-going disposition. One of them, the youngest male, attacked Shurik two days in a row. The first attack, supposedly, according to the worker, was provoked by the red t-shirt Shurik was wearing. Next day, Shurik wore neutral colors, and went into the cage with the worker again to feed them. After the cheetahs ate, Shurik let them out of the smaller cages into the corridor one by one. The cheetah that attacked him the day before was the last. He opened the door and petted him firmly on the back of the neck, the way you must do to let the animal know who’s the boss. The cheetah purred and left. A few seconds later, it returned, squatted on the floor a few meters away ready to jump, opened its mouth and hissed. Not about to show weakness, Shurik shooed at him and kicked the air in his general direction. Cheetah bit into his shoe and clawed at his leg, trying to pull him under. Balancing on one foot, Shurik eventually lost his footing and fell on his ass. At this point cheetah bit into his inner thigh, just missing the femoral artery and family jewels. The end result: two pairs of bloody shredded pants in the corner of the room, and a dozen claw/canine holes on both of his legs. I also came into the cheetah cage every day, but they didn’t seem to be that interested in or threatened by me.

Coming back home after a hot long dusty day, we never heard one word of gratitude or approval. Not that we really needed or expected it. I guess what we did expect was respect. Simply mutual respect. But it seemed that the animal catcher saw our relationship through a different prism, and soon we found out exactly what we signed up for.

Next weekend, the animal catcher invited his friend pathologist to his ranch to do an autopsy on an aardwolf, that died a few days before. Loss of the animal was hard for all of us. I even tried to perform CPR on it, but failed. The pathologist and his wife turned out to be from Ukraine, and I was having a nice chat with them, when I noticed a young black man entering the quarantine area. The animal catcher told us time and again, that while managing things here we must know who and why is on the ranch, so I asked who that was. “I’ll tell you when I’ll see fit to tell you” was his answer. He ignored us for most of the day when we asked about further plans, and in the evening ordered us to follow his truck on the motorcycle. Though we weren’t quite happy with his completely undeserved attitude towards us, we didn’t want to pick a fight in front of his friends. He took us to another Russian owned business in town, a dealer in metal construction materials. He ordered a bunch of supplies there for the enclosures, and left us there to verify that the right quantities get loaded onto the trailer. While waiting for the trailer to load, we had a nice chat with the Russian managers who, despite their love for the foulest Russian cusswords language I’ve ever heard in my life, turned out to be very nice guys. The African workers weren’t far behind cursing at each other “f#@ing n-gger!” in Russian! A few hours later, in complete darkness we reached the house of the animal catcher, ready to just fall into bed – the next morning, before the break of dawn, we were to go to the meat market to purchase two hundred pounds of meat for the cheetahs. An old askari (the nightwatchman) opened the gate for us, but the house was dark. I called the animal catcher. “Wait,” was his monosyllabic response, after which he just hung up. So we waited. On the steps. Like street dogs. For over an hour.

We couldn’t quite figure out how to deal with the animal catcher and his manners. The whole thing seemed beyond what normal person-to-person interactions should be. Shurik was skeptical that this relationship could have any future at all, and suggested that we leave. I, though reluctantly, agreed. We decided to wait for the new computer to arrive from Moscow with his wife, and to see if situation would improve once we move to live on the ranch, and we won’t have to see each other every day.

Next day, the weather was as bad as our mood. But despite the rain and mud, we went to the meat market as we had agreed before. If two wazungus on a three-wheeler motorcycle was already quite a spectacle, now – with two hundred pounds of cow carcass behind us, mud, and waste-deep flooded potholes on the road – we were quite a circus act. We reached the ranch drenched to the bone, and worked until the animal catcher arrived in the afternoon. We wanted to sit down with him and have a calm conversation, but he was already in a bad mood and soon all hell broke loose:
-”Stasya, you talk too much!”
-”I know, it’s my biggest blessing and a curse.”
-”You told people my wife doesn’t feed me!”
-”WHAT? I don’t even know your wife!”
-”And you tell everyone what we are doing here! ”
-”Hmm… And you want to keep a tourist attraction a secret?”
-”And… nobody likes you here!”
-”?!?!?!”
-”All the Russians that you met last week, had told me that they don’t like you one bit!”
-”Right… All of them? And they just told you that? I find it hard to believe. ”
-”Yes! All of them! Why would I lie?”
-”So we would sit here, on the ranch, work our asses off, and not go out with friends for a beer!”
-”Ehh…”
-”Well, if everyone hates us; the cheetahs are biting; you are rude all the time… We really have no reason to stay, do we?”

Freedom! As if heavy iron shackles turned to dust and everything became crystal clear. We like animals, we don’t like animal catchers. We don’t have to work with him, tolerate him, and look for justification why we are doing so. He can f@%ing find himself somebody else to be his masochist-slaves.

That very day we left his house never to look back. Still, I can’t figure out why we stayed for so long. I guess the draw of being around cheetahs was too hard to overcome. But there’s no one to blame but ourselves. Nobody forced us to work with him. By no one’s will but our own, we betrayed our principles, sold our souls, and bent over. However, everything that happens, happens for the best, right? We looked into the enemy’s den; learned about him; seen what living in constant hate can do to a man; and left before we had become angry animal catchers ourselves.

Tags: us
Posted in Places»Africa»tanzania | No Comments »